Казалось, что конец боя уже наступил, когда мы, огибая скалистый невысокий мыс, заметили еще одну подводную лодку.

За время войны я не раз встречал врага, видел его самонадеянным и гордым, видел его униженным и жалким, видел, как тонут корабли противника, жалобно крича своими сиренами, но подлодка, которую я разглядел в эту ночь из смотрового окна, останется в моей памяти на всю жизнь.

Мне кажется, что командир ее был опытный и сильный противник. Он отвел свою субмарину подальше от главного места сражения, чтобы встретить нас на самом выходе в океан.

Он думал, наверное, что мы пройдем мимо, не заметив его, и действительно подлодку было заметить трудно: ее силуэт сливался с тенью от берега.

Но наши сигнальщики заметили ее, и я почти всей грудью лег на манипуляторы.

7

Я не раз водил корабли. Я стоял за рулем боевых миноносцев и рыбацких лайб, груженных трескою. Мне пришлось стоять за рулем полузатопленных кораблей, и выпала честь проводить корабли под праздничные салюты в День Победы. Но я никогда не забуду эти две-три минуты, в которые как бы был подведен итог всей моей моряцкой жизни, - эти две-три минуты, когда я увидел вражескую подлодку.

Она стояла в позиционном положении, выставив над водой одну только рубку. В такие моменты время исчисляется долями секунды, и, повинуясь бессознательному чувству, еще не дождавшись команды, я положил рули направо.

Когда же мне приказали: "Право на борт!", корабль уже лежал в крутом повороте.

Внизу, на мокрой ныряющей палубе, работали комендоры. Пушка повиновалась им, словно сильное, хорошо прирученное животное. До меня доносились четкие удары замка, шипение воздушных компрессоров и голос орудийного старшины:

- Заряжай! Отходи!.. Залп!..

Многотонные водяные гейзеры, поднятые снарядами, окружили вражескую подлодку. До моего слуха донеслось звяканье телеграфа - это командир приказал развить предельную скорость. И такой скорости, с какой мы сближались с врагом, я тоже никогда не видел в жизни.